Метка: книжное

кому: сероглазой Тане.

от: верного Санчо Пансы.

по адресу: я не знаю. она не сказала адрес. она не сказала город и номер своей квартиры.
______________________________

ты как там? жива-здорова? привет, дорогая Динго!

надеюсь, что все отлично. а что до меня? ты знаешь, я часто хожу на пристань. мне кажется, ты гуляешь по мокрым пескам, босая, в своём васильковом платье. но стоит окликнуть: «Таня!» и ты пропадаешь.

хватит.

ведь я не хотел о грустном. давай о хорошем? ладно. но в классе теперь так пусто…
мне Коля сказал: «не надо. не думай, не плачь. серьёзно, вот я по ней не скучаю». и он отвернулся. слёзы, наверное, прятал.
Таня, ты, может, приедешь даже? зимой. приезжай и в осень. мой папа купил упряжку с собаками. их там восемь; не злы, но кусают больно.

я встречу тебя с улыбкой, ты только вернись.

с любовью,
нанайский мальчишка Филька.

(с) what if | алена к.

Мы юные, словно трава в апреле, мы дети дворов и библиотек. Гнедая душа в неудобном теле болит и растёт, не смыкая век. Бессонные ночи летят в копилку, звеня голосами друзей твоих. Мы спрятали сказки из книг в бутылки, поймали неведомо чудо в стих, как в клетку любовную и живую из слов, что важнее и крепче всех.

Шагни в разноцветную кладовую, стряхни невесомый пылиный мех со всех этих жизней, смертей и счастий в обложках подвыцветших до седин. Ты брел и терялся среди ненастий, но ты никогда не бывал один, и ты никогда не бывал спокоен, как воды холодных ручьев весны, трепал сероглазых волков рукою, завязывали ленты вдоль троп лесных. Ты был обаятелен и безумен, как племя крапивинских сорванцов.

Все эти картинки, что мы рисуем, ложатся сиянием на лицо, становятся истиною подкожной, из плёночных тюрьм проявляя нас. Мы многое знаем и много можем, мы дети созвездий, и это — раз; потом — мы безгрешны и невесомы; из буковок собраны — это три.

Куда бы ни шли, мы везде как дома, искрится горячий очаг внутри, и крутится старенькая пластинка, неровных шагов отмеряя стук. Мы мнемся у памяти на развилке. Обнять всех друзей не хватает рук, и слов не хватает сказать «спасибо» всем, кто из песчинок построил нас. Нам надо стать очень большими, либо хотя бы начать этот путь сейчас: рассыпать зерно по равнине млечной, пожаром душевным расплавить лёд.
И если уж быть — то быть бесконечно.
И если идти — то идти вперёд.

Джо и оранжевая печатная машинка

не проси ничего у них, милая Маргарита,
помнишь, у старухи ведь отняли и то корыто,
на котором не ветошь свою — руки стирать в мясцо.

не гляди чрез плечо на сжимающееся кольцо,

веселись, танцуй, пей вино, но большего не проси.
читай книжки чужие, слушай музыку Дебюсси.
помни, что потерянный в этих сказках не жив не мёртв.
рассказать тебе про царевну и про хрустальный гроб?
понимаешь, ведь выбрав Навь, врастаешь уже в неё…

красна девица в хрустале скукожилась и гниет,
и всё смотрит сны свои, которые загадала.

не проси ничего. начнешь — вечности станет мало.

возвращайся домой же, с нелюбимым дели постель.
кидай в печь без жалости, что написано на листе ль,
на твоём сердечке ли — не застывшем, живом еще.

какими шрамами оплачивается помощь их —
посмотри.
потом не плачь: мол, Гелла глядела в воду.
что ты станешь делать, а, невидимой и свободной?
…и холодной, как золото, ночная дурман-трава.

не отыщешь слез уже, когда я окажусь права.

не проси ничего… сами придут к тебе и дадут.
так бывает, милая. и любой подтвердит в аду:
ничего не будет страшней исполнившейся мольбы.

веселись пока можешь. мы не звери и не грубы.

одну только ночь полыхают ведьминские цветы,
колдовская любовь же превращается в грязь и быт.

не проси ничего. ни с чем останешься — хорошо.
или рассказать, как ходить ты будешь с пустой душой,
получившая все то, чего только могла желать?

…не в оплате дело, милая. нет никаких оплат.

знаю я таких как ты: любовь ищите, точно нить.
(Ариадной будь — велела Тесеев бы всех казнить).

не проси.
не готова эту участь ещё делить.

(с) Стихающее

добрые волшебницы смертны, и это хреново
(c) Макс Фрай

в космосе ветрено: вертятся глупые глобусы.
медленно тикают врущие стрелки часов.
Туве отправилась в небо последним автобусом
к сказочной братии – им там теперь хорошо.

Туве отправилась… сказка устала от пошлости.
фея состарилась, чуть не доткав полотно –
край не по правилам, где все печали и повести
лечатся пряником, чаем с вареньем и сном.

край этот скрыт, но вершины и звёздные пропасти
тянут в полёт даже тысячу сказок спустя.
жмутся испуганно к звёздам забавные глобусы,
книжные полки печально и нежно грустят.

(с) Ярослав Титенок

трудно быть богом — знает усталый дон,
грязь от немытых тел заполняет душу.

надо б сорваться в крик, а выходит стон,
прям из разбитых губ он летит наружу,
чтоб раствориться в чаде, и меркнет ночь,
кровью алеет, соком далеких ягод…
нужно быть богом, только как это смочь,
если, тихонько всхлипнув, опала набок,
чьей-то стрелой пронзенная прямо в грудь,
светлая девочка Кира, почти ребенок.
надо б сорваться в крик, но не продохнуть,
и застывает в сердце стальной осколок
только вчера правдивых и чистых слов,
больше не будет смысла в них. хватит! хватит!
если ты здесь, говорила, то мне богов
нет и не нужно. ну а теперь в кровати
мертвая тень от Киры. и душит стон
грозного дона с выжженною душою.

трудно быть богом — знает усталый дон.
он поднимает меч, чтобы стать собою.

(с) Пряша | Ольга Птицева