в юности любил умирать, представлял по себе воронку,
опаленных друзей, от горя живых едва.
а теперь помру — отойду покурить в сторонку.
жизнь сойдется за мной без шва.
в юности любил побольней: терзают — и ты терзаешь.
падал освежеванным в ночь, с бутылкою в кулаке.
а как отдал всех бывших жен потихоньку замуж,
так ты знаешь, иду теперь налегке.
в юности любил быть умней, стыдил бы тебя, невежду,
придирался к словам, высмеивал, нес бы чушь.
а потом увидел, как мал, и с тех пор ничего не вешу.
полюбил учиться. теперь учусь.
в юности любил побороться с Богом, пока был в силе,
объяснить, что Ему конкретно не удалось.
внук родился — и там меня, наверху, простили.
я увидел, как Он идет через нас насквозь.
я молился, как ты: «дай мне, Отче, высокий терем,
ремесло и жену, укрепи меня, защити».
вместо «дай мне, Отче, быть благодарным своим потерям.
дай мне всё оставить, чтобы Тебя найти».
(с) Вера Полозкова