все, что нам остается, мама — сухой паек,
черствый хлеб доедать и думать: зато свое.
всякий срок, что еще имелся, давно истек,
да и мы с тобой тоже, знаешь ли, истекли.
я — балкон, и меня если на зиму застеклить,
то еще сойдет.
этот город — цветные кубики, как в игре,
и машинки все радиоуправляемы, на пульте.
мне же хочется взять отсюда и улететь.
но у нас улетают, мама, с пятого этажа,
в новостях непременно скажут: «нам очень жаль»
и сведут на «нет».
если всем не живется — кто-то обязан жить:
улыбаться и быть чуть выше вселенской лжи.
это правило. к исполнению надлежит,
а иначе никак, мама, веришь? мы пропадем.
даже если и было много, теперь — вдвоём.
время-то бежит.
наша жизнь — не подарок, мамочка, а сюрприз.
лотерейный билет, а выход есть — вверх и вниз.
воевали так долго, мама — и все сдались,
и сбежали. борисполь, питер, нью-джерси, керчь,
уходили, ревели, мама — мосты бы сжечь,
и мы — чистый лист.