я стою целый день перед Северным Ледовитым –
волны бушуют с моими ступнями вровень.
мне не понять, от чего так вода кровит в нём?
весь океан состоит из солёной крови!
разве положено льдинам быть цвета плоти,
а бурунам – застывать, словно винный камень?
водный покров амарантово-ал и плотен.
может, киты его взрезали плавниками?
кто виноват? что случилось с привычно-синим?
красный песок омывает кровавой пеной.
может быть, где-то играют на клавесине?
звук по воде расползается, как гангрена,
и океан, не сумевший сдержать эмоций,
кровью рыдает от сыгранных композиций?
нет. он устал от сетей, кораблей и лоций!
он так желает навеки освободиться!
но его тело – объект бесконечной пытки.
люди уже не боятся стихии водной:
медленно тает покров ледяной накидки,
и, словно рёбра, чернеют трубопроводы.
мысль бьётся в черепе огненно-красной вспышкой:
«что мы наделали? кто же нас остановит?»
волны порывисто лижут мои лодыжки
и покрывают их пятнами свежей крови.
время пройдёт. все, как должное, примут красный
цвет океана, тянувшего к ним ладони.
наш светлый мир удивительно безучастно
будет транслировать кадры его агоний.
после – лишь карты из старой пинакотеки
вспомнят, где в точку сливались меридианы.
в каждом из нас – бессердечность от человека.
в каждом из нас – бесконечность от океана.
(с) Листомиров