— ну вот, значит, лучшее в тебе — твоя печаль, и ты всегда будешь встречать ею то, что любишь.
(с) Пелевин, «затворник и шестипалый»
в привычном мире: на стене,
в позиции, на поле боя,
и смелость — лучшее во мне,
что просыпается с любовью.
дымится время, мир с нуля,
крошится пол от мелкой дрожи,
горят ладони и земля,
скажи, кого мне уничтожить,
в каком вертеться колесе,
как сердце выдавить наружу,
чтоб показать тебе и всем,
как ты мне нужен, нужен, нужен?
блеснул стеклянный турникет,
виолончель в метро распелась,
а мы идём — рука в руке,
и мне нужна другая смелость:
взгляд этот выдержать сквозной,
поверить — адресат не выбыл,
увидеть то, что ты со мной,
и это твой свободный выбор,
вокруг — не злобные враги,
а эта тучка — не цунами,
и никаких уже других,
стоящих строем между нами.
что это снова чистый лист;
что мы по сто сменили кож, но —
что «нас» оставил сценарист.
хоть это было невозможно.
(с) Екатерина Михайлова