ревущим драконом в небе,
парящем на крыльях ночи.
и верится в страхи слепо,
и душит щемящий кашель,
когда прорастает небыль
в душе, как на ветках почки.
как только садится солнце —
сквозь сумрак я слышу: шорох
листвы будто кто-то мчится
с засовами выбить двери.
на пальцах — с печатью кольца,
на шее повисло слово
на стали. но лишь частица
тебя в них взаправду верит.
я вырос, да страхи тоже
росли, распевая песни,
пронзая мозги, как шило,
совсем не даря покоя.
я знаю: я уничтожу;
но, веришь, боюсь не меньше,
и если драконы живы —
я точно приду к ним с боем.
я тоже приду к ним с боем.
однажды приду к ним с боем.
мы с детства пугались звона
мечей о щиты, отваги.
идущие ниоткуда
уверенным грузным шагом
всегда сотрясали склоны.
и матери наши плакать
бросали на третьи сутки;
накрывшись огромным флагом
небесных цветов, летели
сжигать и сжигать деревни,
скорей отомстить за мужа,
за брата, отца и сына.
они, возвращаясь в белом
налете из пепла, грели
до жидкости сталь оружий,
расплавленных лат на спинах
захваченные игрушки.
но нам все равно ведь было
так страшно от вида тела
убитого вами. вздрогну
лишь слыша, как свечи тушишь,
выходишь свой страх отринув.
я вдруг ощущаю смелость
сойтись посреди дороги.
так знай же, мой милый рыцарь,
я тоже росла с тобою,
точила клыки. оковы
рвала, что цепляли люди.
от страхов ночных не скрыться,
но можешь прогнать их боем.
вот только твои драконы
тебя непременно любят.
(с) б. котовский х maybe anny